Анна Ушенкина: «Мы сами решаем, счастливыми нам быть или несчастными»

Анна Ушенкина — счастливая жена и мама двух замечательных детей: сына Семена и дочки Антонины. Именно Тонечка открыла для Анны мир особенного материнства и показала, какой может быть жизнь, наполненная любовью и борьбой.

Начав с организации благотворительных мероприятий для детей с ограниченными возможностями здоровья, в 2025 году Анна организовала некоммерческую организацию «ПРО ДОБРО». В рамках этого благотворительного проекта проводятся различные мероприятия для особенных детей и их родителей. Сейчас в проекте уже 37 мам и почти 100 детей!

В новом номере журнала «Жизнь с ДЦП» мы беседуем с Анной о многом: как быть счастливой вопреки обстоятельствам, как использовать и создавать возможности для достижения своих целей, как делать выбор и о многом другом. В общем — о жизни обычной и необыкновенной семьи из российской глубинки.

Как пришла в мир Тонечка?

Тоня родилась 11 марта 2021 года. Беременность была запланирована, я очень хотела ребенка. Хотела вот на таком уровне, что у меня вся беременность была абсолютно правильная: пила самые дорогие витамины, даже ни разу не ела майонез. Например, когда все ели шашлык, то у меня была вареная говядина и отварные овощи. Это для меня было очень важно, потому что в силу возраста беременность была осознанная.

Что было потом? Что произошло, и как диагноз «ДЦП» изменил жизнь вашей семьи?

Были не очень хорошие роды. У меня началось кровотечение, а в нашем городе побоялись принимать роды и стали мне глушить схватки. Сказали, что будем пытаться сохранять беременность, и отправили меня в другой город. Там тоже меня начали пичкать гормонами, но все безрезультатно. Теперь я думаю, что если бы врачи тогда приняли у меня роды, возможно, все было бы по-другому.

Получается, врачи в местной больнице медикаментозно притормозили родовой процесс, отправили Вас в другой город, но в итоге все равно роды были преждевременные?

Да, Тоня родилась раньше срока. Я один день не доходила до 33 недель. Когда у меня начались роды, я подходила к доктору, а мне сказали, мол, ну, подожди пока. А потом уже родовой процесс, видимо, было не остановить. Меня спустили в родильное отделение, и все так быстро произошло… С первым ребенком у меня было кесарево сечение, потому что он был очень большой, а тут такой быстрый процесс, учитывая, что и роды естественные, и начались гораздо раньше срока.

Говорят, что материнское сердце все чувствует. Я тогда замерла в ожидании первого крика дочери. И эти секунды тишины для меня длились просто вечность… Когда дочь закричала, первая мысль была: «Как она?»

Что сказали врачи? Давали ли какой-то прогноз состояния ребенка?

Самое интересное, что дочь родилась с оценкой в 8/8 баллов по шкале Апгар, как здоровый ребенок. Ее не подключали к аппарату ИВЛ, то есть она даже дышала сама. И делала абсолютно все сама: писала и кушала сама. Когда я пришла в реанимацию, неонатолог спросила: «Как ты вообще срок считаешь? Она ведь у тебя почти как на 36 недель, самостоятельная, ее не пришлось ни к чему подключать». То есть никакого дополнительного питания она не получила. После трех дней реанимации, где Тоня все же пролежала, так как была недоношенная, ее перевели в совместную палату и стали делать обследование. А на обследовании выяснилось, как мне объяснили, что у нее просто «дырявый мозг».

А что это значит, как Вам это объяснили?

К нам долго не приходил наш неонатолог, и я ее стала сама искать, чтобы мне объяснили, что с моей девочкой. Когда наконец-то нашла, врач сказала, что в период родов Тоня получила кислородное голодание, гипоксию, и в результате умерли участки мозга. Я спрашивала, чем это вообще грозит. Что это такое? Куда бежать? Кричать? Где бить тревогу? Что нам делать? Она и сказала, что, возможно, у вас будет ДЦП или эпилепсия. Не исключено, что все вместе.

То есть, впервые ДЦП, как прогноз, прозвучал еще в роддоме? Дали ли какие-то рекомендации?

Да. Врачи начали капать дочке реланиум. И у нее на пустых участках головного мозга выросли кисты. У нас было кистозное ПВЛ с дегенерацией с двух сторон. То есть у Тони повреждены правое и левое полушарие, вся затылочная область. Плюс потом мы выяснили на КТ, что у нее нет связи между двумя полушариями. Врач мне надавала советов, мол, если хотите помочь своему ребенку, надо найти вот такого-то инструктора, и он будет к вам приходить домой заниматься — вот все в этом духе.

Как Вы восприняли эту информацию? Как сообщили мужу? Это ведь как гром с ясного неба…

Я такой человек… можно даже сказать, что я жесткая. У меня, возможно, стадия принятия и была. Я поплакала, конечно. Но поняла, что это все равно мое чудо, мое золотое яичко. Позвонила мужу и говорю: «Сережа, у тебя есть два варианта развития событий». Он спросил, о чем это я. Я ему рассказала всю историю со слезами, со всхлипами. Говорю, первый вариант: ты остаешься с нами и никогда никуда не дергаешься, не жалуешься на жизнь. Или же второй вариант: ты сейчас уходишь раз и навсегда, а я тебя не знаю, не вижу, не трогаю и все пойму.

Момент истины? И что сказал Ваш муж?

А он меня спросил: «Ты дура?» Нет, говорю, ты хорошо подумай. И положила трубку. Три дня я с ним не разговаривала. Мне, видимо, тоже нужен был какой-то период времени, чтобы осмыслить информацию и собрать в голове всю ситуацию. У меня почему-то не было таких вопросов, как часто бывает: «Почему я? Почему это с нами? За что это нам?» У меня не было даже таких мыслей. После выписки из роддома нас начали пичкать разными препаратами, которые оглушили Тоне мозг. А потом мне как будто снилось, что я говорю, мол, не буду вот этого делать, попробуем по-другому. И мы перестали давать Тоне препараты, которые снижают спастику. Хотя у Тони довольно-таки тяжелый диагноз — у нее спастический тетрапарез. Но если посмотреть на таких детей, то Тоня вообще не похожа.

Дорогие читатели, полную версию этой беседы можно прочитать в номере 2(70)2025 журнала «Жизнь с ДЦП. Проблемы и решения». Приобрести его и оформить долгосрочную подписку можно здесь.