О трудностях педагогических коллективов общеобразовательных школ

Наша страна, как и все развитые страны, идет по пути инклюзии — активного включения людей с ограниченными возможностями здоровья в жизнь общества. И в первую очередь этот путь реализуется через систему образования.

В новом номере журнала «Жизнь с ДЦП» представлены мнения экспертов и опыт семей, которые озадачены вопросами обучения детей с особенностями развития. Мы поговорим о сложностях и радостях побед и достижений, о том, как происходит взаимодействие между педагогом и учеником. Предлагаем нашим читателям присоединиться к обсуждению этой темы.

Марина Борисовна Калашникова, доктор психологических наук, профессор, завкафедрой психологии НовГУ им. Ярослава Мудрого:

— Инклюзивное образование стремится развить методологию, направленную на детей и признающую, что все дети — индивидуумы с различными потребностями в обучении. Инклюзивное образование старается разработать подход к преподаванию, который будет более гибким для удовлетворения различных потребностей в обучении.

Однако перед школами встают не только и даже не столько материально-технические, сколько социально-психологические проблемы. И одна из них — субъективные трудности педагогических коллективов общеобразовательных школ. Современная высшая школа достаточно быстро реагирует на запросы общества, и процесс профессиональной подготовки и переподготовки учителей для работы с детьми с особыми образовательными потребностями можно считать отлаженным в большинстве регионов. И все же открытым остается вопрос: какими же личностными качествами обладает учитель, у которого априори есть готовность работать в условиях инклюзии?

Учредитель и руководитель проектов АНО «Тьютор в инклюзии» Марина Мантлер:

— АНО «Тьютор в инклюзии» — это сообщество для специалистов редкой, но важной профессии — тьюторов, работающих с детьми с ОВЗ и/или с инвалидностью. Мы занимаемся информированием и просвещением как специалистов, так и родителей по темам инклюзивного образования и тьюторской деятельности. Наша главная миссия — сделать профессию тьютора престижной и привлекательной, поддерживать специалистов, работающих с детьми с ОВЗ и/или с инвалидностью, а также родителей детей с особенностями.

Мы не меняем людей — мы меняем среду вокруг. Люди все очень разные, у всех нас есть свои особенности. Нам нужно прийти к такой картине мира, где любой человек будет как тот самый фрагмент пазла, составляющий общую картину. И не нужно в этом пазле ничего ни обрезать, ни подтачивать — он органично встраивается в имеющуюся среду и становится частью общей картины мира. Инклюзия — как базис, по которому функционирует весь мир.

Елена и Роман Закировы, г. Москва:

Елена, Вы как мама, какие видите подводные камни в процессе образовании таких детей, как Рома?

Самая главная проблема — это непонимание учителей, как работать с такими детьми, а может и боязнь. Такой работой все же должны заниматься педагоги с коррекционным образованием.

Инклюзия в нашей стране работает не в полной мере именно из-за того, что учителя не всегда понимают ребенка с ДЦП: что это за ребенок, каковы его особенности, потребности.

А что, по Вашему мнению, стоит за этим: отсутствие информации или нежелание вникать?

Отсутствие информации, опыта работы, нехватка знаний — все влияет. В классе могут быть дети с разными адаптированными программами, у каждого свои потребности. А в классах общеобразовательных школ как правило 30 человек.

Евгения Скачкова, мама Веры и Надежды, г. Ступино, Московская область:

В каком возрасте девочки пошли в детский сад? Были ли какие-то сложности и трудности?

В сад пошли в три года, как и положено. Мы заранее прошли ПМПК и получили заключение, что нам нужно в общеобразовательный детский сад. А ПМПК проходили специально, чтобы в программу был вписан ассистент. Детский сад был рядом с домом, было удобно возить девочек на коляске. Но, конечно, возникали и небольшие сложности.

Какие? И как Вы их решали?

Ассистента сразу не было. Потребовалось какое-то время, чтобы ввели эту единицу в штат. Хотя я заранее приходила, предупреждала, приносила документы. Но все наши управленческие машины, очень неповоротливые и тяжелые «на подъем».

Тем не менее, когда мы заканчивали детский сад, у нас был ассистент, она смотрела за девочками. Надя была более подвижная, за ней только присматривать нужно было, а вот Верочка могла ходить только с ходунками, поэтому рядом с ней нужно было быть постоянно.

Какие личные открытия и какое понимание процесса дошкольного обучения Вы вынесли из опыта пребывания Нади и Веры в детском саду?

С одной стороны, детский сад — это здорово, это социализация. А с другой стороны, было сложно, так как в общеобразовательном детском саду не учат детей общаться с «особятами». Например, моя Вера постоянно сидела в стороне, то есть, не было организовано какой-то игры, совместного занятия. И это упущение воспитателей. Очевидно же, что взрослый человек должен детям объяснить, как можно играть с ребенком, который не может передвигаться, бегать, прятаться. Когда дочки ходили в детский сад, я думала, что у них все хорошо.

Дорогие читатели, полную версию этой беседы можно прочитать в номере 1(69)2025 журнала «Жизнь с ДЦП. Проблемы и решения». Приобрести его и оформить долгосрочную подписку можно здесь.